Министерство финансов Узбекистана опубликовало Фискальную стратегию на 2027–2029 годы, в которой отдельно оценена роль иранского транзитного коридора во внешней торговле страны. Вывод документа прямолинеен: через Иран проходит около 9% всего узбекского импорта.
Цифра на первый взгляд не кажется критической — но стратегия специально акцентирует внимание на рисках, связанных с этим маршрутом. Иран остаётся страной под международными санкциями, а значит, любые перебои — политические, логистические или финансовые — способны ударить по узбекским поставкам.
Иранский транзит исторически использовался как альтернативный выход к морским портам: через территорию страны проходят грузы в направлении портов Бендер-Аббас и Чабахар, что позволяет Узбекистану диверсифицировать маршруты в обход России и Китая. Однако зависимость от одного коридора, тем более геополитически чувствительного, — это уязвимость, которую финансовые власти явно больше не хотят замалчивать.
Стратегия также затрагивает экспортную составляющую: иранский коридор задействован и при вывозе узбекских товаров, хотя конкретная доля в документе не раскрывается. В контексте рекордного торгового дефицита Узбекистана в $9,3 млрд любой сбой в импортной логистике способен ударить и по без того напряжённому торговому балансу.
Примечательно, что стратегия вообще поднимает тему транзитных рисков — прежде подобные уязвимости в официальных документах практически не звучали. Это сигнал: Ташкент всерьёз рассматривает сценарии, при которых иранский маршрут может оказаться недоступным, и, судя по всему, готовится к ним заранее.
